Запрещают ли Соборы носить женщинам брюки?

В качестве доводов, обосновывающих то мнение, что ношение женщинами брюк есть греховное деяние, обычно приводят следующие: постановление Закона Моисеева (На женщине не должно быть мужской одежды, и мужчина не должен одеваться в женское платье, ибо мерзок пред Господом Богом твоим всякий делающий сие — Втор. 22, 5); 13 правило Гангрского Поместного Собора и 62 правило Трулльского (Пято-Шестого) Собора. При этом приходится сталкиваться с тем, что сам текст 13 правила Гангрского Собора не приводится, а 62 правило Собора Трулльского цитируется не полностью, вследствие чего приобретает такой вид: “Никакому мужу не одеваться в женскую одежду, ни жене в одежду мужу свойственную… посему тех, которые отныне, зная это, дерзнут делать что-либо из вышесказанного, если суть клирики, повелеваем извергать из священного чина, если же миряне, отлучать от общения церковного” [1].

Посмотрим, о чем же в действительности говорят Соборные правила.

13 правило Гангрского Собора гласит: “Аще некая жена, ради мнимаго подвижничества, пременит одеяние, и, вместо обыкновенныя женския одежды, облечется в мужскую: да будет под клятвою”. То есть осуждению отцов Собора подпадают те женщины, которые носят мужскую одежду “ради мнимого подвижничества”. Смысл данного правила станет совершенно ясен, если мы обратим внимание на те обстоятельства, которые привели к созыву Гангрского Собора.

Гангрский Собор состоялся ок. 340 года в г. Гангры в Пафлагонии (ныне г. Чанкыры, Турция). Созван он был по поводу учения Евстафия, впоследствии епископа Севастийского (ум. ок. 380 г.). Евстафий, уроженец Каппадокии, возглавлял широкое аскетическое движение в Малой Азии. Как писал А. В. Карташев, свт. Василий Великий и свт. Григорий Богослов увлеклись “опытом монашеского жития именно под воздействием Евстафия. Отсюда у Василия родилась долголетняя дружба с Евстафием. В пустыньке на реке Ирисе Василия и Григория посещал Евстафий как наставник аскезы” [2].

Евстафий, однако, был человеком увлекающимся. “Еще в молодости, учась в Александрии, он временно увлекся даже арианством. Вернувшись домой, он сразу проявил порыв к крайним формам аскетизма, упрекая Церковь в грехе обмирщения и проповедуя всеобщую обязательность аскетического отрыва от мира. Даже отец Евстафия — епископ — формально осудил сына за такую крайнюю аскетическую проповедь. Но она породила и какие-то раскольнические движения, потому что местный Собор, Неокесарийский (ок. 314-325 гг.), осудил лжеучение Евстафия. Поместный Собор в Ганграх (ок. 340 г.) специально собирался против смуты, внесенной в Церковь неправославным аскетизмом Евстафия” [3].

Последователи Евстафия учили, что брак — грешное дело, лишающее возможности “внити в Царствие”, и поэтому каждый христианин должен уклоняться от брака. Следствием этого было: а) отказ от причастия, если литургию служил женатый священник. Совершенная таким “грешным” священником литургия, по мнению евстафиан, не была свята, как не была свята принесенная им жертва, и поэтому от такого священника не следовало принимать святого причастия; б) разрушение семьи. В результате проповеди евстафиан жены стали бросать мужей, отцы — детей, дети покидали родителей.

Евстафиане отвергали брак, но при этом впадали в блуд. Они осуждали вкушение мясной пищи, но при этом, во-первых, постились в воскресенье (“по учению евстафиан, следовало поститься в воскресный день, который, по их мнению, являлся печальным напоминанием об освобождении материи, ставшей, вследствие этого освобождения, еще более грешной” [4]), а, во-вторых, разрешали посты, “преданные к общему соблюдению и хранимые Церковью”. Евстафиане думали, что они уже достигли совершенства в жизни и в подвижничестве и потому не должны поститься в те дни, когда Церковь заповедала поститься ради покаяния и прощения грехов.

Более того, на основании буквально понимаемых слов Священного Писания, что молиться Богу можно на всяком месте (1 Тим. 2:8), евстафиане учили, что не нужно храмов и службы, в них совершаемой. Отрицая значение православного Божьего храма и считая себя избранными и святыми, евстафиане сами собирали свои религиозные собрания, сами совершали в них свои службы по своим извращенным понятиям о служении Богу, думая, что на этих собраниях они именно и совершают то, что должна бы была совершать Церковь. На этих сборищах евстафиане имели и своих пресвитеров, которые непременно должны были быть неженатыми или разошедшимися со своими женами. Но эти “пресвитеры” не были законны и совершали свою службу, не имея на то соизволения православного епископа.

Евстафиане стремились к разрыву не только семейных и церковных связей, но и социально-экономических. Они учили рабов под “предлогом благочестия презирати господина, уклонятися от служения, и не с усердием и всякою честию служити господину своему”, вследствие чего рабы уходили от господ. Также евстафиане проповедовали обязанность богатых раздавать целиком свое богатство.

Гангрский Собор осудил аскетический экстремизм евстафиан. Так, он постановил: “Аще кто порицает брак, и женою верною и благочестивою, с мужем своим совокупляющеюся, гнушается, или порицает оную, яко не могущую внити в царствие: да будет под клятвою” (пр. 1). “Аще кто учит невозбранно пренебрегати дом Божий, и бывающия в нем собрания: да будет под клятвою” (пр. 5). “Аще кто девствует, или воздерживается, удаляясь от брака, яко гнушающийся им, а не ради самыя доброты и святыни девства: да будет под клятвою” (пр. 9). “Аще кто из девствующих ради Господа, будет превозноситися над бракосочетавшимися: да будет под клятвою” (пр. 10). “Аще кто детей своих оставляет и не питает, и не приводит, по возможности, к подобающему благочестию, но, под предлогом отшельничества, нерадит о них: да будет под клятвою” (пр. 15). “Аще кто из подвижников, без телесныя нужды, возносится и разрешает посты, преданные к общему соблюдению и хранимые Церковью, пребывая притом в полном разуме: да будет под клятвою” (пр. 19). “Аще кто из мужей, ради мнимаго подвижничества, употребляет суровую верхнюю одежду, и, аки бы от сего получая праведность, осуждает тех, которые с благоговением носят шелковыя одеяния, и употребляют общую и обыкновением принятую одежду: да будет под клятвою” (пр. 12). Еп. Никодим (Милош), комментируя это правило, писал: “Евстафиане, на основании превратного своего взгляда на подвижничество, проповедовали необходимость носить грубое одеяние, называемое в правиле περιβόλαιον (amiculum, pallium) и носимое некоторыми философами поверх другой одежды с тою целью, чтоб проявить презрение ко всякой роскоши, что хотели показать и евстафиане. Предписывая последнее своим последователям, евстафиане учили в то же время, что необходимо презирать тех, которые носят… шелковые одежды, которые носились обыкновенно в торжественных случаях православными епископами и священниками. Эта одежда… не осуждается в данном гангрском правиле, если ее носят смиренно и как подобает священному сану, но осуждаются евстафиане и остальные лица, порицающие благоговейно носящих такие одежды и почитающие их за то грешниками” [5].

В ряду правил Собора стоит и 13 правило: “Аще некая жена, ради мнимаго подвижничества, пременит одеяние, и, вместо обыкновенныя женския одежды, облечется в мужскую: да будет под клятвою”.

В последнем, 21 правиле Отцы Собора говорят: “Сия же пишем, поставляя преграды не тем, которые в Церкви Божией, по писанию, подвижничествовати желают, но тем, которые подвижничество приемлют в повод гордости, возносятся над живущими просто, и вопреки писаниям и церковным правилам вводят новости. Таким образом мы и девство, со смирением соединенное, чтим, и воздержание, с честностию и благочестием соблюдаемое, приемлем, и смиренное отшельничество от мирских дел одобряем, и брачное честное сожительство почитаем, и богатства с правдою и благотворением не уничижаем; и простоту и малоценность одежд, употребляемых токмо ради попечения о теле неизысканнаго, похваляем; а изнеженнаго в мягкой одежде хождения отвращаемся. И домы Божии почитаем, и собрания бывающия в них, яко святые и полезныя приемлем, не заключая благочестия в домах, но почитая всякое место, созданное во имя Божие, и хождение в церковь Божию на пользу общую приемлем; и избыточествующия благотворения братий, по преданиям, посредством церкви нищим бывающия, ублажаем; и, да речем вкратце, желаем, да бывают в церкви вся принятая от Божественных Писаний и апостольских преданий”.

Еп. Никодим поясняет: “Так как евстафиане проповедовали строжайший аскетизм, понимая его односторонне и противно учению Церкви, то гангрские отцы тотчас же в начале правила говорят, что подвижничество может быть только в истинной Христовой Церкви, а не вне ее, что оно должно быть таково, каким изображает его Священное Писание, и что только такое подвижничество свято и угодно Богу. Таким образом, насколько отцы Собора уважают и ценят тех, которые подвизаются в истинном благочестии, постольку же они осуждают тех, которые поступают противно Священному Писанию и церковным правилам, проявляя под видом подвижничества человеческую гордость, разрушая утвердившийся порядок церковной жизни и вводя в Церковь новшества” [6].

По поводу интересующего нас 13 правила еп. Никодим отмечал: “Считая, как известно, брак делом грешным (гангр. 1, 4, 9, 10, 14), евстафиане не делали различия между мужчинами и женщинами, но признавали всех равными. Для внешнего проявления этого они рекомендовали своим женщинам, ради мнимого подвижничества (δια νομιζομένην ασκησιν), носить вместо женского мужское одеяние, которое они носили сами и которое и было περιβόλαιον, упоминаемое в 12 правиле этого Собора. Отцы Гангрского Собора осудили такой взгляд” [7]. Можно сказать, что это осуждение было обусловлено мотивом, который лежал в основе поведения евстафианок.

Очевидно, что Церковью не осуждается ни девство, ни уклонение от мирских дел и отшельническая жизнь, ни простота и отсутствие изысканности в одежде, если все это соединено со смирением и делается искренне и с христианским намерением. В житиях святых мы встречаем много случаев, когда подвижники по внушению Божией благодати оставляли свои семьи. Равным образом ни Соборы, ни церковное предание в целом не осуждали тех преподобных дев и жен, которые по тем или иным причинам подвизались в мужском одеянии и в мужских монастырях. В “мужском образе” подвизались, например, преподобные Анастасия Патрикия (10 мар. ст. стиля), Анна Вифинская (13 ин., 29 окт.), Аполлинария (5 янв.), Евгения Римская (24 дек.), Евфросиния Александрийская (15 февр., 25 сент.), Мария Вифинская (12 февр.), Матрона Константинопольская (9 нояб.)… Подобные примеры есть и в относительно недавнее время. “Старец Досифей, подвизавшийся в Киеве и благословивший преп. Серафима Саровского на иноческий подвиг, и давший ему заповедь о непрестанной памяти Божией и творении Иисусовой молитвы, был в действительности девицей, в миру Дарьей Тяпкиной из дворянского рода Рязанской губ. (род. в 1721 г.). По обстоятельствам времени она была вынуждена в одежде инока скрываться в пещере близ Китаевской пустыни. Благочестивая императрица Елизавета Петровна лично посетила подвижницу и приказала ее постричь, иными словами узаконила ее существование. Тайну свою старец Досифей сохранил до конца своей жизни. В последние годы у блаженного “старца” келейничал Феофан (позднее архимандрит, настоятель Новоезерский), которого старец Досифей направил в Молдавию — центр духовного возрождения, возглавленного Паисием Величковским…” [8]. Ныне имя преп. Досифеи затворницы внесено в месяцеслов (25 сент.). Блаженная Ксения Петербургская, начав свой подвиг, стала называться именем своего умершего мужа и носить мужскую одежду…

Таким образом, далеко не всегда ношение женщинами мужской одежды расценивается Церковью как грех. Но как в таком случае относиться к ветхозаветной заповеди, ясно и без всяких оговорок гласящей: “На женщине не должно быть мужской одежды, и мужчина не должен одеваться в женское платье, ибо мерзок пред Господом Богом твоим всякий делающий сие” (Втор. 22, 5)? Не считать ли ее отмененной Церковью новозаветной?

По замечанию диакона Андрея Кураева, “как всегда при работе с Библией, тут неизбежен вопрос: отчего, на каком основании какие-то ветхозаветные установления мы воспринимаем буквально, а буквально соседние — считаем устаревшими. Напомню, что на той же странице Библии, где говорится: “На женщине не должно быть мужской одежды, и мужчина не должен одеваться в женское платье”, заповедано и следующее: “Сделай себе кисточки на четырех углах покрывала твоего, которым ты покрываешься” (Втор. 22, 12)” [9]… Вероятно, можно сказать, что Втор. 22, 5 осуждает “трансвеститов”. По-видимому, это установление также осуждает определенные языческие обряды. С древнейших времен у языческих народов существовала обрядовая и культовая практика переодеваний мужчин в женскую одежду (и наоборот), “перемены пола” (“травестизм”) [10]. Оказалось, что и в новозаветное время людям трудно отказаться от подобного рода практики. Пример — характерные для святочных и масленичных праздников карнавальные “переодевания”. Тут и уместно привести 62 правило Трулльского Собора. Полный текст его гласит: “Так называемые календы, вота, врумалиа, и народное сборище в первый день месяца марта, желаем совсем исторгнути из жития верных. Такожде и всенародныя женския плясания, великий вред и пагубу наносити могущия, равно и в честь богов, ложно так еллинами именуемых, мужеским или женским полом производимыя плясания и обряды, по некоему старинному и чуждому христианскаго жития обычаю совершаемые, отвергаем, и определяем: никакому мужу не одеватися в женскую одежду, ни жене в одежду мужу свойственную; не носити личин комических, или сатирических, или трагических: при давлении винограда в точилах, не возглашати гнуснаго имени Диониса, и при вливании вина в бочки не производити смеха, и по невежеству, или в виде суеты не делати того, что принадлежит к бесовской прелести. Посему тех, которые отныне, зная сие, дерзнут делати что либо из вышесказаннаго, аще суть клирики, повелеваем извергати из священнаго чина, аще же миряне, отлучати от общения церковнаго”.

В “Алфавитной Синтагме” византийского канониста Матфея Властаря сказано, что это правило “верным внимать эллинским обычаям почитает делом погибельным; ибо упоминает о календах, и вотах, и врумалиях и о других подобных праздниках, в которые у эллинов обыкновенно совершались обряды. Праздник календ ежегодно совершался в первый день января месяца для того, чтобы тогда обновить луну и отсюда положить ей основание, думая, что в радости проведут целый год. А дни месяцев римляне разделяли на три разряда: одни назывались календами, другие — нонами, третьи — идами; а вота посвящались Пану, как говорит басня, как надзирателю за пасомыми или овцами; а врумалии и русалии, и теперь после святой Пасхи бывающие у сельских жителей (как это всякий может видеть), — эти празднества совершались некогда эллинами в честь Диониса: ибо у них Врумий — прозвание его (Диониса). А правило хочет уничтожить и праздник, совершаемый в первый день марта (эллинский был и этот), — для благорастворения погоды и воздуха. Запрещает (правило) и всенародные женские плясания, как возбуждающие к невоздержанию; а также мужчинам надевать женскую одежду или женщинам — одежду, свойственную мужчинам, как это делали на праздниках в честь Диониса; запрещает также надевать личины комические, употребляемые для осмеяния, или трагические, употребляемые для возбуждения сострадания и плача, или сатирические, употребляемые в честь Диониса сатирами и вакхами. А произносить при точилах имя Диониса и производить хохот при вливании вина в бочки, — не есть ли явное нечестие? Итак правило повелевает делающих что-нибудь таковое сознательно — посвященных извергать, а мирян отлучать” [11].

Итак, “13-е правило Гангрского Собора не оставило безнаказанными тех женщин, которые ради мнимого подвижничества вместо свойственной женщинам одежды одеваются в мужскую одежду, но подвергает сих анафеме. Ибо кийждо, — говорит (Апостол Павел, 1Кор.7:20), — в звании, в нем же призван бысть, в том да пребывает. А мы знаем некоторых (женщин), принявших сей вид ради истинного подвижничества, а не по лицемерию, которые совершили подвижнические подвиги и достигли высоты добродетели”, — говорит Матфей Властарь [12]. Эти преподобные жены не осуждаются и 62 правилом Трулльского Собора, запрещающим, “как неприличные для христиан, языческие празднества, игры и ряженья, оставшиеся из времен язычества” [13].

Но вернемся к оценке Втор. 22, 5 в свете церковной традиции. По словам еп. Никодима, основанием к осуждению отцами Гангрского Собора женщин, ради мнимого подвижничества одевающихся в мужскую одежду, “было учение Церкви о том, что это есть грех пред Богом и было осуждено еще ветхозаветным Священным Писанием: На женщине не должно быть мужской одежды, и мужчина не должен одеваться в женское платье, ибо мерзок пред Господом Богом твоим всякий делающий сие (Втор. 22:5). Таково было и учение всех отцев Церкви”: Тертуллиана, свт. Киприана Карфагенского, свт. Амвросия Медиоланского [14]… С другой стороны, при толковании 13 правила Гангрского Собора Вальсамон замечает следующее: «Отцы правильно прибавили: ради мнимого подвижничества; ибо сделавшая что-нибудь подобное не по лицемерию и обману, но по истине и по образу истинного и чистого подвижничества, не только не должна подлежать за это анафеме, но и должна быть признана достойною похвалы. Ибо многие жены совершили весь путь подвижничества в мужском одеянии и достигли высоты спасения, как св. Мелания, св. Евгения и другие» [15].

Таким образом, норма Втор. 22, 5 сохраняет свою силу, но, если можно так сказать, допускает исключения. В церковной жизни вообще далеко не все можно подвести под однозначные определения. При этом надо оговориться, что указанное “исключение” касается только женщин. Невозможно представить себе канонизацию “аскета”, решившего “подвизаться” в одежде монахини в женском монастыре…

Все сказанное выше относилось к запрету ношения женщинами мужской одежды. Но правомерно ли обосновывать запрет на ношение женских брюк и джинсов ссылками на Втор. 22, 5 и Соборные постановления? Ответ “да” отнюдь не очевиден. Как говорит прот. Виктор Кулыгин, “не всегда женские брюки являются мужской одеждой. Зачем-то ведь в магазинах оговаривают такую подробность наименования одежды под названием “брюки”, как “мужские” или “женские”. Вряд ли в здравом уме мужчина наденет те брюки, в которых ходит женщина. Уж он тогда будет явным примером библейского утверждения о мерзости и нелепости носить мужчинам женскую одежду (и наоборот). Кто не согласен, пусть расскажет, можно ли мужчинам в рукавицах зимой ходить. На том основании, что женщины с удовольствием носят перчатки и считают их частью своего гардероба” [16]. И кроме брюк существует много предметов одежды, некогда перекочевавших из сугубо мужского гардероба в женский.

Стандарты мужской и женской одежды неизбежно меняются. “Но духовенство сегодня ходит в “духовном платье”: в одежде, которую светские люди считают типично женской” [17]. И если мы понимаем Втор 22, 5 и 62 правило Трулльского Собора буквально, то мы должны требовать “реформы”, которая привела бы и одежду духовенства в соответствие с современными стандартами мужской одежды…

Примечания:

  1. Листовка “Правила посещения святого храма и поведения в нем”. Б.м., б. г.
  2. Карташев А. В. Вселенские Соборы. М., 2006. С. 149
  3. Там же. С. 148
  4. Правила поместных Соборов Святой Православной Церкви с толкованиями Епископа Никодима (Милоша). http://www.holytrinitymission.org/books/russian/canons_local_councils_n_milosh.htm
  5. Там же.
  6. Там же.
  7. Там же.
  8. Концевич И. М. Стяжание Духа Святаго в путях Древней Руси. М., 1993. С. 202
  9. Диакон Андрей Кураев. Женщина в Церкви. М., 2004. С. 56
  10. См.: Мифы народов мира. Энциклопедия. М., 1997. Т. 1. С. 359
  11. Матфей Властарь. Алфавитная Синтагма. http://www.pagez.ru/lsn/0360.php
  12. Там же.
  13. Епископ Никодим (Милош). Правила Святой Православной Церкви с толкованиями. Правила Шестого Вселенскаго Собора, Трулльскаго (иначе Пято-Шестого Собора). Правило 62. http://www.lib.eparhia-saratov.ru/books/13n/nikodim_milosh/rules1/220.html
  14. Правила поместных Соборов Святой Православной Церкви с толкованиями Епископа Никодима (Милоша). http://www.holytrinitymission.org/books/russian/canons_local_councils_n_milosh.htm
  15. См.: Правила поместных Соборов Святой Православной Церкви с толкованиями Епископа Никодима (Милоша). http://www.holytrinitymission.org/books/russian/canons_local_councils_n_milosh.htm
  16. Цит. по: Диакон Андрей Кураев. Женщина в Церкви. М., 2004. С. 55
  17. Диакон Андрей Кураев. Женщина в Церкви. М., 2004. С. 55
    Использованы материалы сайта halkidon2006.orthodoxy.ru.

Считаю необходимым сразу привести 8-ую главу «1-го послания к коринфянам» Апостола Павла, поскольку в ней отражен принцип православного отношения к жизни:
«О идоложертвенных яствах мы знаем, потому что мы все имеем знание; но знание надмевает, а любовь назидает.
Кто думает, что он знает что-нибудь, тот ничего еще не знает так, как должно знать.
Но кто любит Бога, тому дано знание от Него.
Итак об употреблении в пищу идоложертвенного мы знаем, что идол в мире ничто, и что нет иного Бога, кроме Единого.
Ибо хотя и есть так называемые боги, или на небе, или на земле, так как есть много богов и господ много, —
но у нас один Бог Отец, из Которого все, и мы для Него, и один Господь Иисус Христос, Которым все, и мы Им.
Но не у всех такое знание: некоторые и доныне с совестью, признающею идолов, едят идоложертвенное как жертвы идольские, и совесть их, будучи немощна, оскверняется.
Пища не приближает нас к Богу: ибо, едим ли мы, ничего не приобретаем; не едим ли, ничего не теряем.
Берегитесь однако же, чтобы эта свобода ваша не послужила соблазном для немощных.
Ибо если кто-нибудь увидит, что ты, имея знание, сидишь за столом в капище, то совесть его, как немощного, не расположит ли и его есть идоложертвенное?
И от знания твоего погибнет немощный брат, за которого умер Христос.
А согрешая таким образом против братьев и уязвляя немощную совесть их, вы согрешаете против Христа.
И потому, если пища соблазняет брата моего, не буду есть мяса вовек, чтобы не соблазнить брата моего.»

Посетителей (239)

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *